![Николай Валуев](/images/korotko/k4.jpg)
Экс-чемпион мира в супертяжелом весе Николай Валуев, которому в минувшую субботу, 21 августа, исполнилось 37 лет, рассказал в интервью изданию Советский спорт о своих планах на будущее, предстоящих оперциях и переговорах с чемпионом WBC украинцем Виталием Кличко.
— В одном из номеров «Bild» многие прочитали, что, по словам профессора Вальтера Вагнера, вам предстоят две операции, после которых полгода нельзя будет тренироваться. А то и вернуться в спорт... — Ох уж этот Вагнер! Могу сразу сказать: тому, что сообщает этот профессор, верить не стоит. Потому что никакого отношения ко мне он не имеет.
— Совершенно никакого?— Единственное, что может нас связывать, причем очень условно, это то, что в 2006 году в клинике, где он работает, я лечил колени. Знаю, что этот профессор, наблюдая боксеров «Зауэрланд Эвент», регулярно сливает информацию в «Bild». А поскольку я в пятницу, прилетев в Германию, сообщил Вильфриду Зауэрланду о своем решении в ближайшее время заняться своим здоровьем, можно понять, откуда ноги растут.
— Значит, какая-то доля правды в сообщении «Bild» все-таки есть?— Именно что доля. Это давно не секрет: мне действительно надо сделать серьезную операцию на плече и еще одну — на кисти. Но при чем тут Вагнер? Я к нему не обращался и стопроцентно никогда не обращусь. Потому что врачебной этикой там и близко не пахнет.
— Но обращались вы к немецким врачам?— Да в том-то и дело, что нет. Обследовался я дома, в Питере. Вот оперироваться буду в Германии — наши питерские врачи с немецкими медиками уже связывались, все обговорили. Я, если честно, с этим и так изрядно затянул — больше откладывать нельзя. А тут дважды не удалось договориться с Виталием Кличко. И что, сидеть, как рыбак с удочкой, и ждать, «клюнет или не клюнет» — предложит Виталий бой снова или не предложит? Нет, такое не по мне — лучше уж всерьез заняться своим здоровьем.
— И полгода пропустить?— Не знаю, откуда взялись эти полгода, — никаких прогнозов на этот счет сегодня нет. Более того, соглашаясь на хирургическое вмешательство, я прекрасно понимаю: может получиться и так, что мой последний бой — уже позади. Насколько затянется лечение, никакой предсказатель, никакой осьминог Пауль сегодня не скажет. А уж смогу ли я восстановиться до боевых кондиций — тем более. Но, надеюсь, смогу. Хотя не уверен, что мой бой с Кличко состоится и в этом случае.
— Не уверены?— А как я могу быть в этом уверенным, если нам с Виталием уже дважды не удалось договориться?
— А почему, кстати?— Хороший вопрос. Только не ко мне. Я могу лишь предполагать. Существует шоу-бизнес, боксерский бизнес. Господин Кличко считает там себя генералом. Он любит там рулить и очень не любит, как он сам говорит, «когда на него давят и выкручивают руки». При этом он сам вовсе не против проделать все это с другими на основании того, что он чемпион мира.
— Вы тоже довольно долго были чемпионом мира...— В бытность чемпионом у меня часто спрашивали: «Когда состоится ваш бой с Кличко?». Поначалу я по наивности отвечал: «Когда-нибудь обязательно будет». А потом кое-что понял и начал говорить: «Когда я проиграю титул — вот тогда вероятность нашей встречи с Кличко станет практически стопроцентной».
— И снова не угадали.— Выходит, так. Хотя поначалу казалось — угадал: вскоре после того как я проиграл Дэвиду Хэю, Виталий и предложил сразиться с ним.
— Но переговоры ни к чему не привели.— В первом случае можно многое списать на нерасторопность Дона Кинга и на то, что мы запрашивали четыре миллиона долларов. Хотя после долгой торговли согласились на предложенную Кличко сумму в два с половиной миллиона, попросив оставить за нами права на показ боя на Россию и Америку. Почему-то именно это стало для Виталия очень неприятным сюрпризом. Хотя он и говорил, что это копейки, что ни российские, ни американские телеканалы интереса к бою не проявляют.
— Почему же он посчитал ваше условие неприемлемым?
— А он четко объяснил почему. «Я не люблю, когда мне ставят условия, — заявил он. — Я чемпион мира, я люблю рулить парадом!». На что я ему ответил: «Рули, Виталик, парадом!». Считаю, что его положение на боксерском Олимпе вовсе не дает ему права вести себя так, как ему заблагорассудится. Правда, многие ему это позволяют. Но в случаях с Сашей Поветкиным и со мной такого не могло быть по определению. Вот и появляются разные Сосновские.
— Но, «порулив» с Сосновским, старший Кличко снова обратился к вам. Даже в Питер на переговоры приехал.— Да не ко мне он приезжал — на экономический форум. Позвонил: «Коля, ты в Питере?». — «В Питере». — «Встретиться можешь?». — «Могу». — «Приезжай, поговорим». Через три часа я приехал. Правда, в тот же вечер на пресс-конференции Виталий почему-то вдруг заявил: «К сожалению, Валуев не нашел времени со мной пообщаться. Потому что он в Карелии на рыбалке». Да если бы мы даже и не встречались, рыбалка-то откуда взялась? У меня как раз сессия была в Академии правосудия — какая, блин, рыбалка?! Не знаю, может, он заранее заявление подготовил, думая, что я от встречи откажусь, а потом прочитал на автомате...
— Но вы встретились — это общеизвестно. Общались долго?— Не очень. Минут тридцать—сорок. Виталий с ходу напомнил мне, что он чемпион мира по самой престижной версии, поясами которой владели...
— ...Мохаммед Али, Майк Тайсон?...— А, вы эту наработанную фразу Виталия уже слышали? Тогда вы, наверное, и дальше знаете: он предоставляет мне почетную возможность побиться за этот титул, чем я должен быть очень горд.
— А вы?— Я спросил: «Виталий, сколько у меня на раздумья времени?». Он ответил: «Месяц у тебя точно есть». А через три недели вдруг заявил: «Мне надоело ждать Валуева!». Хотя в это время как раз шли переговоры.
— Братья Кличко часто повторяют: «Валуев ничего не решает, поэтому договориться с ним ни о чем нельзя». Хотя я точно знаю, что без вашего одобрения тот же Зауэрланд ни один касающийся вас вопрос решить не мог. Может, с Доном Кингом по-другому?— Без моего одобрения и сегодня никто ничего сделать не сможет. Так было всегда — и так, надеюсь, всегда будет. Да, я не приезжаю сам, не веду переговоров с его подкованными Бенте и Финкелями. Приезжает уполномоченный мной человек. Начинает разговаривать с Кличко не как с боксером, а как с промоутером — а Виталий очень любит себя именно промоутером именовать, и начинает, как любой адвокат, как любое доверенное лицо, защищать права Николая Валуева. И это жутко не нравится Кличко. И это, как он считает, дает ему право говорить: «Николай ничего не решает сам». Ей-богу, мне все это здорово напоминает «бандитское» кино о
90-х годах: «Ты, пешка, чего приперся на стрелку, давай босса, с тобой ничего решать не будем». Разговоры Кличко на тему «Валуев ничего не решает» — это, скажем так, слабое прикрытие задницы в глазах болельщиков-дилетантов. У тех же, кто хоть чуть-чуть разбирается в боксе, это может вызывать только смех.
— Смех смехом, но ведь договориться-то и во второй раз не удалось.— И, поверьте, вовсе не по моей вине. На этот раз к Виталию поехал не Дон Кинг, с которым братьям Кличко «трудно» общаться, а другой человек. Он очень долго пытался хоть как-то смягчить кабальные условия контракта. Мягонько так пытался, стараясь не задевать чемпионского достоинства Кличко. Смягчить практически ничего не удалось, и я согласился на все. И на полтора миллиона. И на все его гадские условия — а они, поверьте, были предложены именно что гадские. Из принципа согласился. И что? Да снова ничего! Только странные заявления на тему «Валуев — трус».
— Но что-то же за срывом вторых переговоров должно было стоять?
— Могу только предполагать что. Во время встречи в Питере я Виталику сказал сразу: «Со своими подходцами гнилыми ко мне лучше не подкатывай. Уж извини, но помогать тебе зарабатывать деньги я не стану. А драться с тобой я буду в любом случае — из принципа». Может, это его напрягло? А может, когда мы встретились и посмотрели друг на друга, что-то в моих глазах ему не понравилось — и он решил подраться со вторым Сосновским. Хотя нет: Бриггс — не Сосновский. Впрочем, при тех условиях, что прописаны в контракте, на победу у него, может быть, полшанса есть — но точно не больше.
— Да и стоит Бриггс наверняка ощутимо дешевле тех полутора миллионов, что предлагались вам.
— А риска насколько меньше! Хотя и деньги тоже имеют значение. Виталий, наверное, все прикинул и решил, что так ему будет выгодней. Он, кстати, мне так и говорил: я бизнесмен, я должен считать деньги. Ну, пусть считает. А мне по-любому надо сейчас заняться здоровьем. Да и дел в родном Питере хватает.